neo_rage (neo_rage) wrote,
neo_rage
neo_rage

Репост двух старых зарисовок, написанных почти три года назад.


Ты всегда была для меня только образом.
По образу и подобию - помнишь? Я помню. Я встречал тех, кто по образу и подобию, кто похож, но не истинен, и пытался с ними уложить кирпичики бытия в прочную кладку будущего.
Не выходило.
Сложно подгонять образ конкретного, еще не встреченного, такого щемяще-незнакомого, но известного до кончиков тонких пальцев, до запаха и ощущения кожи под рукой, до глаз и водоворота эмоций, человека под кого-то, кого ты уже встретил и назвал единственным, спеша ухватиться за подобие и отметая несоответствия как незначительные.
Закрывать глаза... растворяясь в тебе, переставая жить не пошлым смыслом этих слов, а простым касанием кожи - о кожу, уносясь в водоворот эмоций сцепленных воедино рук, голосов, раздающихся на ночной кухне по очереди, но непрерывно, тихой рекой эмоций, переполняющих и разрывающих сердце.
Чувствовать аромат, присущий только тебе. Чувствовать его всегда, даже если та, с кем ты в очередной раз коротаешь три месяца одиночества и холода, никогда не станет даже подобием еще невстреченного "навсегда".
Нет, радость моя, ты не идеал. Я совершенно точно знаю список твоих недостатков, и он велик. Как и мой. Отними у тебя хоть что-то, приблизь тебя хоть на гран к какому-либо из общепринятых идеалов - и это будешь уже не ты.
Я знаю тебя, кажется, вечность.
Руки, которые, кажется, переломились однажды, да так и застыли, когда ты сидишь напротив, положив на них голову, и в глазах твоих отражаются свечи - и я.
Твои волосы, которые я помню, хотя еще не прикасался к ним, спадающие до плеч или обрезанные коротко, под твое настроение, волосы, которые так приятно целовать.
Я помню твои глаза, взгляд которых я тщетно ловил в каждой следующей "самой-самой".
Твое лицо вечно преследует меня в метро, искаженное отражением вагонных дверей, обманчиво-близкое, готовое огрызнуться недоуменной усмешкой, когда я в надежде, рывком, оборачиваюсь.
Губы твои неслышно двигаются, озвучивая что-то за прошедшую жизнь, и на меня веет твоим запахом.
Ты - мой пьянящий коньячный мед...

Но мы не встретились. Или уже - или пока, не знаю, и даже не надеюсь. Я просто живу и помню тебя.
Живу, обманывая себя и очередную ту, что сейчас со мной, потому что нам хорошо вместе, потому что искренность хороша порциями, и совсем не похожа на откровенность, и потому, что мы - просто люди, которым чертовски холодно друг без друга именно сейчас.
Взаимообман по доброму согласию.
Такое теплое, уютное и родное, близкое не то, которым ты же замещаешь память о том, что не сбылось.
Раньше я не понимал этого. Переживал, обещал что-то, и строил воздушные замки нашего очередного будущего вместе.
Когда замки иссыхали, устаревали и в них становилось тесно, я ставил их на полочку и поливал водой - вдруг вырастут снова?
Воздушные замки должны таять без следа. Иначе - в них слишком много грязи.
Сейчас я не обещаю ничего.
Эй, кто там в первом ряду, мать вашу, попкорн жрет? Кто сказал - "циничная сука"?
Ты выйди на сцену, под блеск этих гребаных софитов, выйди сюда. Да не буду я тебя бить!
Просто - сейчас - перед всей этой толпой, давай, выверни душу! Выверни, чтобы полезло самое сокровенное, самые затаенные мысли, самая твоя боль и чувства, чтобы вон тот жирный пустоголовый мужик, который просто случайно зашел на твое выступление, от всего сердца плюнул в нее, и ушел, чтобы больше тебя никогда не видеть! Чтобы вон те барышни на третьем ряду продолжали хихикать и обсуждать косметику! Чтоб молодой человек в смокинге, который присматривается к тебе уже битый час, наконец нашел что сказать, что-то безмерно умное и взрослое, и вышел из зала - застегнутый на все пуговицы и закрывший душу ото всех!
Сможешь?
Давай.
А я пока по залу пройдусь. Вдруг кто да услышал?






Мы - цирковые актеры. Мы то, что делает цирк таким привлекательным для публики. Мы - силачи, акробаты, гимнасты, клоуны, мастера огненной круговерти и укротители диких животных. Мы все каждый вечер рискуем своей жизнью - для вас, совершаем головокружительные трюки под куполом цирка, на завораживающей высоте, в которую так хочется упасть. Да, мы рискуем жизнью - для вас, но не ради вас.


Я родился в странной, быть может, семье: отец мой был укротителем, а мать гимнасткой. Я еще с ее молоком впитал, что такое цирк, что такое - колесить по стране сплоченной командой, веселя публику и поминутно рискуя собой. Да, рискуя собой - я стал каскадером. Я совершаю сводящие зрителей с ума кульбиты под потолком цирка, удерживаясь расставленными ступнями за тарзанку, я летаю под куполом от одних качелей - к другим, или же, сделав сальто, вытягиваюсь в пустоте, царящей под куполом, ничем не удерживаемый, и замираю в хрупком равновесии, протянув вперед руки, зная, нет, не веря, а именно зная, что руки товарища окажутся там же, где и мои, подхватят, подкинут и не дадут упасть.
Я рискую собой, потому что это моя работа. Потому что я привык с детства, что каждая секунда этого представления, этой насмешки над неловкостью столпившихся внизу и земным притяжением, может оказаться последней и оборвать меня.
Вы знаете, каково это - падать в небо? Я ежеминутно падаю в него. Высота такая, что выжить практически невозможно. Если тебе очень повезет, ты останешься ни на что не годным калекой... кому нужен акробат-калека, который ничего не может? Я падаю в небо, и, хотя звезд под куполом не видно, я ощущаю, как они проходят сквозь меня. Я падаю в небо, чтобы взлететь, когда ощущаешь возникшие из ниоткуда запястья товарища и напарника, стискивающие тебя, как самое ценное.
Мы все - душа, плоть и кровь цирка. Да, кровь. В один далеко не прекрасный день я почувствую пустоту вместо рук напарника, и я даже не задумаюсь - чья это была ошибка, что я наконец-то вышел в мое небо и что через несколько секунд меня ждет мучительная смерть или увечье... Есть более важное в этот момент.
Это - цирк, люди, это цирк, это мы, вы ведь все равно не поймете, что это такое...
В нем нет места настоящим, не нарисованным и не хлещущим в три ручья из глаз клоуна, слезам.
В нем нет места горечи, потери, печали. Мы - циркачи. И мы не имеем права на смерть.
Я упаду карикатурно, как сломанная кукла, в последние минуты жизни молясь, чтобы это выглядело, как безумно смешная, задуманная в представлении шутка, я буду задыхаться от того, что душа моя, которая так привыкла летать, сейчас вместе с телом прибита к жесткой, посыпанной опилками, глиняной сцене, от того, что кровь во мне расплескалась и очертила меня неровным контуром.
Я упаду карикатурно, и клоун будет прыгать вокруг меня, брызгая в лицо водой из цветка в петлице и будто бы пытаясь привести в чувство, я умру под хохот толпы, не подозревающей, что в мире только что стало на одного циркача меньше... на одного свободного меньше, вы понимаете? Мы веселим вас; на деле же - мы смеемся над земными законами и над вами, мы живем по своим заветам, и платим за это сполна. И последней почестью мне будут дети-гимнасты, которые, весело хихикая, пройдутся колесом вокруг оставшегося от меня на этой земле, они будут смеяться громко, чтобы никто не обратил внимания на слезы в их глазах.
Сегодня представление свернут раньше срока, и под жиденькие аплодисменты то, что от меня останется, кто-нибудь из близких взвалит на плечо и унесет, пританцовывая, похохатывая и молясь, чтобы зрители до самого конца ничего не поняли.
Это цирк. Это наша насмешка над вами. Мы выбираем это сами или же это выбирают за нас, но мы свободнее вас во сто крат.
И мы уходим - свободными.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments